Максим Свищев

Зал ожидания

12 May - 3 June, 2010
О выставке

Музыка – Александр Белков

Текст Ирины Кулик

В  культовом американском сериале 1960х, «Сумеречная зона»,  впервые начавшем систематически пугать телезрителей всяческими необъяснимыми и паранормальными явлениями, есть эпизод, действие которого происходит в самолете. Все, как обычно – и только один пассажир демонстрирует все признаки панического беспокойства. еще бы, ведь он видит, как снаружи, на крыле самолета, сидит монстр, деловито разламывающий двигатель, и куда-то прячущийся, как только бдительный пассажир пытается показать его стюардессе или своим попутчикам. Аэрофобия – весьма распространенный и, в сущности, очень понятный симптом. Ведь самолеты – пожалуй, самое фаталистическое транспортное средство: вот уж где ты чувствуешь себя совершенно беспомощным заложником непостижимой и неуправляемой (для тебя) техники. Впрочем, среди беспокойств, связанных с самолетными путешествиями, помимо страха полета есть еще и не менее острая боязнь не улететь, которой теперь, после авиационного коллапса, вызванного извержением исландского вулкана, будет, наверное, долго  преследовать даже самых привычных завсегдатаев воздушных путей. Причем и то, и другое беспокойство – в сущности, одной, клаустрофобической природы: ты безнадежно заперт либо в самом самолете, либо в зале ожидания аэропорта, и тебе остается только нервно высматривать в окне небо – недостижимое, даже если ты в нем летишь. 

«Зал ожидания» молодого петербургского художника  Максима Свищева – своего рода  стравливание авиа-страхов друг с другом. Самолет, эта надменная механическая птица, полагающая, что, купив билет, ты полностью оказался в ее власти: захочет – поднимет в небеса и сбросит оттуда, захочет – будет красоваться перед тобой, запертым и беспомощным, по летному полю, здесь подвергается ритуальному разрушению и осмеиванию. Авиакатастрофа происходит не в воздухе, а на земле – неведомые силы из «Сумеречной зоны» любезно спустились в аэропорт, чтобы изничтожить воздушное судно прямо здесь. Лететь уже никому никуда не придется. И слава богу.